Зашторены окна.

Разбиты все стекла.

Ментоловый дым сигарет.

Смешная девчонка

С глазами ребенка

Рисует в блокноте портрет.



И, губки кусая,

Все взгляды бросает

На дверь, а потом на часы.

И плачет девчонка

С глазами ребенка.

И слезы – как капли росы.



Рисует, рисует…

Девчонка рискует.

И синий ее карандаш

Выводит улыбку.

Но было ошибкой

Позволить себе эту блажь.



А стрелки застыли.

И чувства остыли.

Остались лишь тихая грусть,

Глаза на рисунке

И нервы как струнки.

А Он не придет. Ну и пусть!

Руки мои - перо и чернило,
Светлый мой день - бумаги лист.
Свечи огонёк - моё светило,
Свет его простодушен и чист.

Руками свой день создаю я и крашу,
Солнце сияет мне день за днём.
Мир мой становится чище и краше,
Любовь и покой царят в мире моём.

И пусть за окном метель завывает,
Пусть за окном ночная тьма.
Солнце моё новый день озаряет -
Создам идеальный мир сама!

Говорят, что комната, отражение души ее владельца. Комната Нисея уж точно этим отражением являлась: алые тканевые обои с замысловатым черным узором, которые доводили Сеймея до бешенства, деревянный пол, деревянное же окно, занимающее львиную долю стены. Матрас, покрытый черной шелковой тканью на полу. Второй отрез шелка служил одеялом, что вполне устраивало владельца, даже зимой.
Рядом с кроватью стоял ноутбук, который всегда находился в режиме ожидания. По полу беспорядочно раскиданы разномастные подушки. Дубовый шкаф в углу. Вот и вся обстановка. Если не считать немыслимого количества свечей.
На слух Нисею жаловаться было грешно. Три оборота ключа. Парень ухмыльнулся и бесшумно спрыгнул с подоконника.
"Ты уже здесь…"
Шаги Сеймея не приближались.
"Злишься? Не заходишь... Или тебе по обыкновению все равно..."
Ни одна свеча не колыхнулась, когда Акаме покинул комнату.



Закинув продукты в холодильник, Сеймей поставил кипятиться воду. Сейчас ему просто необходимо что-нибудь расслабляющее. Кстати о расслаблении...
- Нисей! - громко позвал Аояги, рассчитывая, наконец, узнать, где черти носили его Бойца весь вчерашний день. Он привычно устроился на подоконнике, доставая сигарету. Соби курил, это перешло от Рицу. Сеймей курил - это перешло от Соби.
Глубоко затянувшись, он почувствовал лёгкое головокружение, однако снова затянулся. Это не давало навязчивым мыслям нахлынуть с новой силой, чему Аояги был рад. Прислонившись щекой к холодному окну, Сеймей тяжело вздохнул и прикрыл глаза.



Чутье безошибочно привело Бойца к Жертве. Тот дымил на кухонном окне, совсем так же, как пару минут назад он сам.
"А мы все же похожи сильнее, чем тебе бы того хотелось..."
Он хитро улыбнулся и, подкравшись к Сеймею, щелкнул его по уху, стараясь уязвить скорее дух, чем плоть. После чего рассмеялся и моментально оказался вне зоны досягаемости. Нисей приземлился на ближайший стул, искоса поглядел на Аояги, позволив халату слегка обнажить нежную тонкую ключицу и часть плеча.
Лениво открыв один глаз, Сеймей смерил парня ледяным взглядом.
"Опять устраивает вечернее показательное шоу..." - заметив оголенную часть тела, подумал Аояги, намеренно не обращая на провокацию никакого внимания.
- Видел что-то интересное? - Не переставая хищно улыбаться, спросил Акаме.
- Завтра. Сейчас никакого желания говорить… Хотя одна тема всё же будет: где тебя носило? - будничным тоном спросила Жертва, выключая газ и наполняя чашку зелёным чаем с ароматом мяты.
- Жаль, судя по твоей постной... - Боец откашлялся, - По твоему расстроенному лицу, видел что-то весьма любопытное... Улаживал кое-какие дела, подыскал уютное местечко для твоего дорогого братца, ты же не собираешься доставить его прямо сюда, я надеюсь... - нагло ухмыльнулся парень, откинувшись на спинку стула и подтянув к себе точеную ногу, оставив узкий, но заманчивый зазор между полами халата, - Что у нас на ужин?
- Твоя наглость, Акаме. - коротко ответил Сеймей и, залив крутого кипятка в чашку, отправился обратно к окну, даже не взглянув на Бойца.
"А черт с тобой..." Нисей мягко соскользнул со стула и прошуршал до холодильника. Раздраженно распахнул дверцу и некоторое время глядел в его зияющие глубины, затем извлек пару ненавистных яблок.
"Как раз сегодня купил…" - даже не пытаясь скрыть ехидную улыбку, подумал Аояги, полностью удовлетворённый ощущениями Нисея - Связь передала всю палитру чувств.
Яблоки Акаме ел только, когда оказывался на грани голодной смерти. Одно из них моментально полетело в Сеймея и к Бойцу вернулась улыбка, а с ней и привычная наглость.
"Поймать можно и не пытаться…" - Жертва все же сделал ленивую попытку, естественно пропустил фрукт, который звонко врезался в стекло.
- Вот только не надо истерик, Нисей.
- Истерик? Какие истерики, дорогой? Лишь ласка и забота... Ты ведь должно быть голоден, - малолетняя язва невинно хлопала глазками. Но сами глаза смеялись.
Аояги предпочел этого не замечать и спокойно продолжил:
- Не переживай, Рицку сюда я не приведу. Рискованно. Если моё слёзное раскаяние, - Аояги усмехнулся, - И чистосердечное признание не пройдут, он непременно выдаст нас… - он задумчиво замолчал - И что же за место ты нашёл? Заброшенную скотобойню, не иначе, – Сеймей усмехнулся вновь.
- Скотобойня тоже есть на примете... - парень подошел к окну, оперся на подоконник и принялся гипнотизировать "ужин", - Но я имел в виду тихий домик в пригороде, правда его пришлось очистить, думаю, стариков не будут искать... - Акаме наконец переборол себя и принялся за злосчастное яблоко.
- Да… не любишь ты моего братишку. А придётся, – наигранно вздохнув, Аояги язвительно поинтересовался: - Как яблочки? Сладкие?
Акаме повернулся к нему и ласково провел рукой по непослушным кудрям.
- Любить твоего братишку выше моих сил, ты же знаешь. Я совершенно не в восторге от хороших парней, иначе ты не был бы моей Жертвой... Это судьба. - Боец прислонился щекой к колену Возлюбленного и продолжал невозмутимо уничтожать яблоко. Последняя реплика Сеймея удостоилась лишь наигранной улыбки и просьбы: - Пусть в следующий раз это будут бананы, дорогой, в противном случае ты имеешь все шансы обнаружить в своей постели кобру, совершенно случайно... - швырнув сердцевину добитого фрукта в форточку, Акаме присел на подоконник напротив Сеймея и, слегка пощекотав его обнаженные щиколотки тонкими пальцами, вкрадчиво поинтересовался: - Так что там произошло сегодня, выкладывай...
- Нисей, - устало произнёс Сеймей, запуская руку в чёрный шёлк волос своего Бойца. Почти нежно. Тот даже успел обмануться, - Ласка и забота понятия, не имеющие ничего общего с нами. - Аояги резко потянул прядь на себя, заставляя Нисея податься ближе, - Касательно Рицки - для него ты должен быть лучшим другом. Считай, что это приказ. Уверен, с твоим ассортиментом масок ты отлично справишься, - на лице Возлюбленного не осталось и тени улыбки, что была ранее. По Связи прошел неприятный холодок, - Касательно кобры - не посмеешь, - с каждым новым словом на губах Нисея таяло дыхание Жертвы с ароматом мяты, - Касательно сегодняшнего дня - повторю: об этом завтра. И то при желании. - Аояги отпустил Бойца и слез с подоконника, - Вопросы есть? - будничным тоном поинтересовался Сеймей.
"Тварь, какая же ты все-таки тварь... Я мог бы любить тебя именно за это, если бы умел..." - к концу тирады Нисей уже откровенно хохотал, откинувшись на подоконник и ни тени расстройства на ясном лице.
- Знаешь, что мне нравится в тебе, Жертва? - очаровательно улыбаясь, пропела маленькая змея, глядя прямо в глаза Аояги, - С тобой не скучно, с тобой я чувствую себя живым, каждой клеточкой чувствую... - "Как закипает ярость в глубине... В свое время ты сломал своего Бойца... Но что там, по сути, было ломать, жизнь Чистого предполагала такой конец. Но ты недооцениваешь меня, дорогой, этот орешек не по твоим зубам..." - И мне нравится это ощущение, ты один из немногих, кто будит во мне настоящие эмоции, шквальные, яркие... Давай же приведем сюда Рицку, я буду готовить ему сухие завтраки и строить замки в песочнице... И Соби поселим здесь же, нам не помешает домработница, заживем дружной шведской семьей, я совсем не против, моих масок хватит на вас всех, - с этими словами он пружинисто спрыгнул с подоконника.
- Живым чувствуешь? - Сеймей рассмеялся, - Как печально, нашего маленького мальчика вновь обманули... - Жертва смахнула невидимые слёзы и вновь рассмеялась, - Акаме, пора бы уже знать, что в этом мире ты, ровным счётом, никто. О тебе никогда не узнают люди, никогда ты не будешь жить спокойно, а только существовать, зависеть от меня, как и все Бойцы зависят от своих Жертв. Тебе даже некому верить, кроме себя самого и отчасти меня, а ты говоришь о жизни... Глупый, маленький мальчик. - Аояги снисходительно улыбнулся и чуть взлохматил Нисею волосы на макушке. Затем провёл ногтем по щеке и, дойдя до уголка губ, начал тянуть его вверх, "натягивая" улыбку, - Что, не нравятся мои слова? Не нравится слышать горькую правду, да, Возлюбленный? - Сеймей откровенно играл с Акаме, желая наконец получить ярость, в обертке из ненависти. Любимое блюдо таких людей, как он. "Давай, Нисей, ненавидь меня, ведь любить мы не умеем... Возненавидь, но будь обязан защищать... Интересная выйдет пара..." - А с Рицкой мы уже решили. Что до Соби, то тут зависит от тебя, если уж так хочешь... - Сеймей ухмыльнулся и щелкнул Бойца по носу.
Впервые за этот странный вечер с Нисея упали все маски, обнажив хладнокровную расчетливую змею. Сейчас невозможно было угадать его возраст. Глаза стали двумя черными дырами, затягивающими сознание Жертвы.
- Ты забываешься, Аояги. - в спокойном глухом голосе звучала угроза, - Ты забываешь, что ты всего лишь Жертва, источник силы и практически ни на что не способен один. Я нужен тебе гораздо сильнее, чем ты мне. Я рядом по собственной воле, потому что вместе мы способны сокрушить кого угодно, но ты никогда не способен был трезво смотреть на вещи, избалованный мальчишка. Не пили сук, на котором сидишь, не отталкивай того, кто является твоим щитом, - слова вылетали, как удары хлыста, проникая в самую глубину сознания Сеймея. - Если ты хочешь играть, я буду играть. Стану покладистым Бойцом, к которому ты так привык... Но сможешь ли ты чувствовать себя в безопасности? - последняя фраза еще звенела в воздухе, когда Нисей бесшумно вышел из комнаты.
"Кто из нас ещё забывается... Сила... Да о какой силе может идти речь, если ты без меня – ничто… Тотальное одиночество в Системе, которое раздавит тебя, сделает ещё ничтожнее... Мы равнозначны, Нисей, когда-нибудь ты поймёшь, малолетняя дрянь…"
По Связи шло гудение, вызывающее сильную головную боль у обоих.
Сеймей схватил кружку и с раздражением бросил в стену. Та разлетелась на мелкие осколки. Что-то резануло по щеке и Аояги прикоснулся к ней. Кровь.
"Твою мать... Акаме, ты так просто не отделаешься. Потом ещё вспомнишь этот "чудный" разговор..."
Глубоко вздохнув, Возлюбленный взял себя в руки и отправился за Нисеем...
От Связи повеяло холодом. Затем всё стихло - Жертва была полностью спокойна.



Нисей был совершенно измотан последними днями и этим бессмысленным ментальным побоищем.
Он прикрыл за собой дверь, оперся на нее спиной и глубоко вздохнул. Только в этом помещении он чувствовал себя дома. Ноги подгибались от усталости, которой Акаме не стал сопротивляться и мягко опустился на кровать, позволил музыке приглушить сумбур, что царил в его голове.
"Пара не может бороться друг с другом, это разрушает ее, делает уязвимой и всей моей силы, всей твоей силы не хватит, чтобы заменить эту целостность. Когда ты поймешь это, мы станем непобедимы. Но я теряю надежду..." - Цепь размышлений прервали три тихих удара в дверь.
На губах Бойца возникла понимающая улыбка, а в глазах заплясали черти. С грацией кошки он поднялся и нарочито медленно проследовал к двери.
Свечи потухли, запах благовоний стал мягко-незаметным, чувственным.
Дверь отворилась. Комната залита лунным светом, рисующим картины на стенах, выхватывая причудливые узоры из темноты.
Акаме, не глядя на Сеймея, повернулся к нему спиной, отошел вглубь комнаты и начал расплетать пояс халата. Он был похож на юного наложника, прекрасно владеющего своим ремеслом.
Считанные секунды - пояс упал к его ногам, а Боец вновь обернулся и улыбнулся Возлюбленному так, как никому больше не улыбался...
Сеймей лишь устало вздохнул, отводя взгляд в сторону.
Не впервые уже подобная ссора, как и подобное примирение. Только почему-то сегодня неприятный осадок после разговора был, как никогда, ощутим. Всё же Нисей задел за живое, чего Аояги не любил.
Подойдя к нему вплотную, Жертва запустил руки под халат и медленно провел руками в миллиметре от нежной кожи, не касаясь соблазнительного тела, но Нисей чувствовал его тепло. Губами прихватил кожу шеи, чуть прикусывая, а затем невесомо поцеловал.
- Нисей, ты не представляешь, как я устал сегодня... - прошептал Сеймей, смотря в глаза Возлюбленному, положив руки на его бёдра и поглаживая выступающие косточки большим пальцем, - Проведем ночь в спокойствии. - Аояги наклонил голову и коснулся лба Нисея. Его слова не подлежали обсуждению, Акаме чувствовал это, легкое сожаление пришло следом.
- Стареешь? - беззлобно пошутил он, лукаво глядя в глаза, что были так близко.
- Ещё убедишься, что это не так, - улыбнулся Сеймей, выпуская Бойца из рук.
Тот мягко отстранился, ловко подобрал пояс и привел себя в порядок.
Зажег пару свечей, бросил на "кровать" две подушки и жестом предложил Жертве располагаться. Аояги уютно устроился на экстравагантной постели.
Боец же подошел к шкафу, задумчиво провел рукой по одной из створок и, наконец, решившись, спросил:
- Хочешь, я сыграю для тебя?..
- Хочу... - тихо ответил Сеймей. Странно, но почему-то здесь не хотелось говорить громко...
Нисей довольно улыбнулся и достал из шкафа резную шкатулку красного дерева. Кроме страсти плоти, страсти боя, ему присуща была еще одна страсть - безудержная любовь к музыке. В шкатулке хранилась единственная вещь, которой он по настоящему дорожил - его драгоценная флейта. Инструмент был изготовлен по спецзаказу: черная, овитая по всей длине гравировкой красной змеи. Акаме присел на окно и коснулся ее губами. С первым же выдохом по комнате растеклись журчащие переливающиеся ручьи - мелодия призванная дарить покой, провозглашающая гармонию каждой нотой... Очертаниями Боец напоминал изящную статуэтку, которая наверняка порадовала бы взор самого избирательного эстета.
Сеймей знал о существовании флейты - слышал издалека мелодию, но при приближении она смолкала. Нисей, видимо, не хотел, чтобы кто-то ещё слышал эту музыку. Так же он знал, что играет на ней Акаме хорошо, но не настолько... Сознание постепенно окутывала тёмная дымка, пропитанная ароматом Возлюбленного. Позволив себе слабость, Аояги закрыл глаза. Полное умиротворение - как душевное, так и физическое: головная боль постепенно растворялась в мелодии, принося какое-то непонятное спокойствие и ощущение защищённости.
"Жаль, что это лишь муляж..." - мысль неприятно отдалась где-то в груди.
- Знаешь, я уверен, что когда-нибудь ты уйдешь.
Осознание того, что это было произнесено вслух пришло несколькими секундами позже. Сеймей открыл глаза, проверяя, услышал ли его Боец. "Хотя его слуху может позавидовать самая породистая кошка..." - с огорчением подумал Аояги.
Шок от произнесенной Сеймеем фразы, выдала единственная фальшивая нота.
Нисей отложил инструмент и смотрел, как падают первые снежинки за окном...
Комната наполнилась немыслимой тишиной. Такой, которую невозможно не разорвать, иначе ночь грозила стать слишком печальной.
Акаме обернулся к Возлюбленному и ободряюще улыбнулся.
Спрыгнул с подоконника, неуловимо оказался рядом и свернулся домашним котенком на коленях Жертвы.
"Я не хочу отвечать... А ты, на самом деле, не хочешь этого слышать..."
- Понравилось?.. - поинтересовался он с затаенным беспокойством. От собственной натуры не скроешься - Боец был тщеславен.
- Очень... - Сеймей провёл рукой по волосам Акаме, убирая их за ухо.
Ресницы Бойца затрепетали, прикосновение было таким непринужденным и нежным сейчас.
- Еще пара минут и ты просто вырубишься, Аояги. Это был длинный день... - с этими словами он поднялся, скинул халат (спал Боец исключительно обнаженным) и забрался под "одеяло", - Останься со мной сегодня, я не потревожу тебя, обещаю... - "Если ты сам этого не захочешь."
- Вот что странно, - начал он, стягивая с себя свитер, - Рядом с тобой в голову лезет такая ерунда, - Аояги снял джинсы и отбросил их куда подальше, - Что перед самим собой чувствуешь себя каким-то маленьким и глупым. - Сеймей лег, выпрямив ноги и потянулся, зажмурив глаза, - В мыслях какой-то раздрай и всё это я сейчас говорю вслух, а всё почему? - Возлюбленный залез под одеяло к Нисею, избегая взгляда и обнял его как ребёнка, - Потому что говорить, по сути, больше не с кем, а молчать поднадоело... Хотя мне всё это и не нужно. - Жертва пожал плечами, насколько это было возможно, - И, наверное, если бы я умел говорить слово "люблю" искренне, то непременно сказал его тебе, не зря же наше имя Возлюбленные, - Аояги усмехнулся, - Но ты же знаешь: пустословить я не очень-то люблю...
- Как жаль, что это - лишь сонный бред... - искренне рассмеялся Акаме, уютно устраиваясь на груди Возлюбленного.
"Ты видимо не знаешь, дорогой, что после полуночи люди становятся чистыми и незамутненными, а я буду ловить каждое твое слово сейчас и пропускать эти сокровища сквозь пальцы, как золотой песок... в минуты, когда хочется задушить тебя голыми руками."
- Завтра будет стыдно за всё сказанное, более чем уверен... - Аояги отвернулся и зевнул, затем, немного поёрзав, вновь повернулся к Бойцу. - И за то что я только что в этом признался - тоже... - он приблизился к Нисею и поцеловал в уголок губ - своеобразное пожелание спокойной ночи.
"Слишком странный день даже для меня..." - последняя мысль перед долгожданным сном. Лицо Аояги было совершенно спокойно и только на губах по инерции осталась едва уловимая улыбка...
"Спишь..." Нисей, пользуясь моментом затишья, прикоснулся к его губам, провел нежными пальцами по щеке и запустил руку в мягкие кудри Возлюбленного. Прижался щекой к груди и прислушался к завывающему за окном ветру. Подсознательное беспокойство охватило его. Отклик на погоду или дурное предчувствие?
Боец не успел разобраться, Морфей подхватил его и увлек за собой в неведомые дали...

На часах 6.15.
"Обычный день, всё как всегда, опять вставать в шесть утра..." - эта мысль давно уже стала неким будильником Сеймея.
Вставал он всегда рано (в отличие от Нисея, любящего поспать) и это вошло в привычку. Максимум, до скольки он мог проспать - семь утра. Если позволит себе больше, то весь день будет ходить как сонная муха, рассуждая с той же скоростью, что слепец, идущий без поводыря.
Широко зевнув Аояги взглянул на лицо Возлюбленного. Умиротворённо-спокойное. "Значит, кошмары его не тревожили..." - довольно глупая мысль, но что ещё может придти в голову утром? Тем более тут остался отпечаток с детства. Как-то Рицке приснился кошмар и те глаза, полные не поддельного ужаса, Сеймей, наверное, никогда не забудет. Слишком уж дико было видеть такой взгляд у семилетнего ребёнка. Тогда мальчик забрался под одеяло к брату и крепко обнял, спросив, всегда ли он будет рядом. Сеймей ответил да. По принципу "3 пишем – 2 в уме"...
Посмотрев, что творится за окном, Жертва решила для себя, что из дома сегодня не выйдет. Следовательно, нужно чем-нибудь себя занять. Взгляд непроизвольно вернулся к Акаме...
В голову ворвалась совершенно дикая идея, но, чёрт возьми, почему нет? Это же два в одном: развлечение и убийство времени.
Аккуратно встав с постели, Сеймей накрыл Бойца шелковым "одеялом" и бесшумно покинул комнату, хитро улыбаясь...
По обыкновению контрастный душ, гель с ароматом ванили на мягкой мочалке и бодрость, наполняющая существо. Для полноправного вступления утра на свой законный пост осталось выпить кофе и выкурить сигарету.
Насухо вытерев тело и встряхнув сырыми волосами Жертва одел шелковый халат Акаме и пошел превращать план в действие...

Сеймей залетел на кухню и лёгким движением поставил чайник на огонь. Затем приземлился на подоконник, уже держа в руках пачку, которая там изначально и лежала.
"Есть ещё часа три-четыре..." - прикинул в мозгу Аояги, задумчиво выдыхая дым и смотря на часы. На губах играла улыбка. Всё же иногда с утра приходят хорошие идеи.
Свист чайника, тепло от скуренной сигареты, которую он тушил в пепельнице, и, напевая что-то из мотива Окины Реики, Сеймей отправился делать кофе и искать книгу рецептов...
Перелистывая страницы, пестрящие вкусностями, Аояги прикидывал, сколько нужно сахара на данное количество теста.
На самом дне маленькой белой чашечки из фарфора как обычно осталось пол глотка ароматного напитка. Он никогда не допивал кофе до конца, считая остатки противными на вкус. Собственно, с пивом поступал аналогично.
"Так, ну, допустим с этим разобрались, осталось воплотить в реальность..."
Конечно странно было ощущать себя в роли домохозяйки, однако через два часа на столе стоял пирог с начинкой из яблок, свежевыжатый яблочный сок и, собственно, сами яблоки, собранные в не большой декоративной корзинке. Из холодильника все продукты были перепрятаны, так что оставалась только то, что приготовил Сеймей.
По кухне разносился мягкий аромат пирога, смешанный с сигаретами - Аояги, удовлетворённый своей "работой", устроил себе перекур. Кому-то может и казалось, что он слишком много курил, но уж точно не ему.
"Да, Нисей, я знаю, как сильно ты любишь яблоки..." - тихо рассмеялся парень и поудобнее устроился на подоконнике. По его расчетам Акаме совсем скоро должен проснутся и пойти на запах. Сто процентов.



11:13
Лениво приоткрыл глаза и тут же недовольно зажмурился - Нисей принадлежал к породе людей, для которых утро добрым не бывает. Классическая сова. Он мог встретить рассвет и лечь спать.
С утра Акаме выглядел милым сонным ребенком, неспособным обидеть и мухи. Секрет в том, что действительно просыпался он значительно позже, чем поднимался.
Что Сеймея нет рядом он знал, можно было даже не проверять.
"...этот сумасшедший жаворонок, наверное уже пару часов, как носится по городу..."
Внезапно он услышал характерный шум на кухне.
"...рехнуться можно, ты что завтрак готовишь?"
Мысли слонялись лениво и не доходили до уровня осознания. Парень потянулся за халатом и, к немалому удивлению, не обнаружил его на привычном месте. Тогда он встал, приоткрыл один глаз и изучил комнату.
"Нет..."
Пришлось открыть второй и повторить операцию.
"Нет и все... Странно..."
На чистом инстинкте извлек из шкафа черные шелковые шаровары, которые за каким-то чертом продавались в пару к его халату.
"Никогда не думал, а пригодились..."
Нисей прихватил брючки, сигареты, зажигалку и отправился в ванную.
"Если бы ты не гремел бесполезно кастрюлями, я бы не проснулся в такую рань... А если бы вообще ушел бродить, как обычно, курить можно было бы в постели..."
Были моменты пребывания с Сеймеем рядом, которые бесили Акаме особо. Нет, не бесконечные ссоры, а его непередаваемая, навязчивая, шумная и развеселая утренняя бодрость. Когда тот начинал мелькать с утра перед глазами, хотелось достать кухонный нож и заняться прицельным метанием - отвоевать у пространства, хотя бы еще час тишины и покоя.
Размышления такого рода, а еще более - первая сигарета повеселили Нисея порядочно.
Утренний душ он принимал все в том же полусонном состоянии. Выбрался из него, чуть было не растянувшись на влажном полу, от вечерней грации к утру не оставалось и тени...
"Хотя бы полотенце на месте..."
С его помощью на голове он организовал подобие тюрбана, длинные волосы высыхали медленно. Юркнул в шаровары и готов был к встрече с утренним тайфуном по имени Сеймей.

Зомби-тян вошел на кухню.
Вот уже пару минут он следовал на запах кофе, а не привлеченный перспективой лицезреть радостную физиономию Сеймея, которого напрочь сыгнорировал, а возможно просто не заметил.
"Кофе, кофе, кофе..."
Источник запаха, пробуждающего недюжинное желание, оказался на подоконнике и был беспощадно допит. Горестно вздохнув, Нисей поплелся к тумбочке и извлек оттуда банку кофе. Открыл, заглянул. Настроение стремительно портилось - чтобы проснуться нужно две чашки, а здесь и на одну едва-едва...
Подхватив ближайшую чистую емкость, он поплелся со своими сокровищами к чайнику. Тыркнул кнопочку и тупо ждал, когда оно соизволит закипеть, лениво поглядывая на второй чайник, что стоял на плите.
"Тебе его что мама подарила, зачем держать в доме эту рухлядь?"
Чайник вскипел, с нескрываемым удовольствием Акаме залил кофе и с новообретенной обжигающей субстанцией поплелся к табуретке, сел на ней по-турецки, скинул на пол тюрбанчик. Еще влажные черные пряди зябко шлепнули по спине. Пригладив волосы, вдохнув кофейный аромат, Боец обнаружил перед собой, чем-то жутко довольного Аояги и обворожительно ему улыбнулся, сонно хлопая ресницами:
- Доброе утречко!
Аояги согнулся пополам, беззвучно смеясь: "Сонная курица, ещё не заметил свой завтрак..."
- Доброе... - простонал Сеймей, возвращаясь в первоначальное положение всё ещё посмеиваясь.
Жертва спрыгнула с подоконника и устроилась напротив Нисея, упершись локтями в стол и положив на ладони голову.
- Да, кстати, кофе не осталось. Сходил бы, да купил. Я сегодня никуда не пойду. - Аояги знал, что на эту просьбу получит шпильку, но что-то подмывало довести Бойца с утра пораньше до бешенства, чтобы потом ходить и стебать весь день. Ну что поделаешь, если у Сеймея по утрам хорошее настроение и огромный запас энергии?
- Схожу, да куплю. - невозмутимо отреагировал Нисей. "Все равно без литра кофе смотреть на этот мир невыносимо, слишком давит..."
- А ещё не мешало бы в гостиной прибрать... - Аояги застенчиво поковырял стол ноготком и поднял лукавый взгляд на Акаме, улыбаясь.
- А вот в гостиной прибирай сам, если желание есть, меня беспорядок не беспокоит. - еще одна обворожительная улыбка, по версии собеседника скорее наглая, полетела Сеймею.
Тут взгляд Акаме скользнул по столу.
- Шарлотка! Какая ты все же невозможная прелесть!.. Бываешь... Мне ее в детстве готовили...
Боец был искренне растроган и принялся уплетать еще теплый пирог.
Откуда было знать Аояги, что ненавидел он лишь свежие яблоки, да и те по весьма экстравагантной причине: уровень удовольствия от их поглощения катастрофически не совпадал с затраченными на это усилиями, потому яблочки нагоняли на Нисея тоску. А тосковать тот ненавидел...
Сеймей ошарашенно посмотрел на счастливого Бойца, поедающего пирог и не замечающего мимики на его лице.
"Вот черт, как всё обломалось, однако..." - подумал Аояги, но вслух сказал полную противоположность, натянув дежурную улыбку:
- Да, иногда меня подмывает сделать... приятное...
Видимо в этот раз Акелла таки промахнулся...

не ищите пожалуйста качества,
которых увы во мне нет...
нет во мне чувства жалости...
ни для кого не секрет...

не старайтесь найти во мне что-то,
чего с рождения мне не дано...
не умею любить кого-то...
но ето не мудрено...

не тратьте своё время по пусту...
я просто сошла с ума...
не поддаюсь я вашему шёпоту,
который зовёт меня...

я не слышу голос совести...
который слышете вы...
я смеюсь в лицо вашей строгости...
и убегаю из вашей тюрьмы...

вы закрываете пути к отступлению...
я просто не от мира сего...
я не смогу научиться смирению...
и не получится ничего...

Возьми меня за руку, холодно.
И сердце туда же, согрей.
Я сдохну же скоро с голода,
Без нежной любви твоей.

Ты сделай дыханье искусственно,
Рот в рот, чтобы пять к одному.
Скажи мне слова напутственны,
Когда меня в землю одну...

Убей меня, милый, правдою,
Да так, чтобы навсегда.
За кладбищенской оградою
Потом положи меня.

Мы были когда-то искрами
От пламени близнецов.
Такими же больно-быстрыми,
Да все же остыла кровь...

16 декабря 2008