Они умерли. Все.
Умирали, как и жили – по-разному. Одни угасали быстро и легко, другие – долго и в страшных мучениях. Город не изменился, мир оставался прежним. Только смерть полными охапками собирала души, скошенные неведомым поветрием. Я не замечал этого. Мне было всё равно.
Мне никогда не забыть того, как умерла она – моя звезда, моя любимая…
Я заболел первым. Сознание обволокла горячая серая пелена, лишь изредка прерываемая яркими вспышками острой боли во всём теле. В редкие мгновения просветления я всегда чувствовал её. Она сидела рядом, держала мои руки в ласковых ладонях, рассказывала что-то, чего я не слышал. Но она была.
Потом мне стало лучше. Сначала я открыл глаза. Потом, через какое-то время, смог шевелиться. Ещё позже я сел. В один из следующих дней встал на ноги и сделал несколько неуверенных шагов. Она радовалась за меня, но вечером того же дня слегла сама.
Теперь уже я всё время находился рядом с ней. Как мог, старался облегчить её страдания. С болью в душе осознавал, что это мне не удаётся. Всё равно продолжал делать что-то. И надеялся… о, как я надеялся!
Она пришла в себя через две недели, после особенно сильного судорожного приступа. Улыбнулась, попросила, чтобы я прилёг рядом. А потом гладила меня по лицу и говорила, говорила… О том, что любит меня. О том, что всё наладится и мы будем жить, как и раньше. Даже лучше, потому что через полгода у нас родится ребёночек. Наш сын.
Потом я уснул – впервые за эти две недели. Когда проснулся – она по-прежнему обнимала меня, только уже не гладила и не говорила. Я высвободился из объятий и укрыл её потеплее, ведь она была так холодна…
Я решил уйти. Меня больше ничего не держало в этом доме, в этом городе, в этом мире. Побросал в рюкзак кое-какие вещи, взял ружьё, поцеловал любимую. В прихожей остановился у зеркала – посмотреть на своё отображение в нём. Фиолетовые глаза ярко сияли на измождённом, покрытом седой щетиной, лице. Несколько секунд я всматривался в это знакомое и одновременно чужое лицо. Что-то в нём было не так, но что? Впрочем, это совсем не важно…
На улице не было ни одной живой души. Солнца и неба также не было – только эти свинцовые лохмотья.

И вот я иду. Не знаю, куда, и сколько времени – тоже не знаю. Неделю, месяц, год? Но это уже так неважно… Значение имеет только путь, расстилающийся передо мной. Будет ли он длинным? Мне всё равно. Главное лишь то, что, дойдя до конца, я встречусь с моими любимыми – женой и сыном.