Я попала под колесо и потеряла равновесие. Мой маленький дымитель кувыркнулся в лужу и рассыпал пепел. Я попыталась его собрать, но нагнуться пришлось и без этого - надо мной пролетела тонна железных ботинок с тонной грязи на них. Я устала. Устала ездить в метро, глядя на них. Я ещё не разогнула спины, как следующая пара со свистом пролетела надо мной.

Пахло от него перегаром и жутко хотелось спать. В этом переполненном автобусе трудно было сосредоточить взгляд на чём-то одном. В плеере села батарейка, от чтения немедленно бы затошнило, денег на телефоне не осталось и автобус встал в пробку. Теперь водитель мог поспать. Я стояла, нависнув над ним. Я чувствовала тело только одним боком.

- Девушка, давайте я вашу сумку подержу.

- Нет, спасибо.

- Садитесь сама, сами.

- Нет, не получится, слишком тесно.

Жаль и не жаль, что пьян. Сзади кто-то вздыхал, целовался, шуршал чем-то резким и неприятным. И сегодня совсем не хотелось домой. Сегодня там никого не было, и даже компьютера. Вот и остановка.

- Девушка, давайте посидим где-нибудь там, выпьем, поговорим.

- Хорошо.

Но мы почему-то не стали пить, барная стойка вдавилась в грудь, он быстро стал трезвым.

- Почему ты согласилась пойти со мной?



Мой далёкий андроид в зелёных очках, с взъерошенными волосами, лёгкой небритостью, парализованным глазом, в пиджаке и кедах, как я люблю твоё механическое лицо и неудающуюся улыбку. Как я хочу оживить тебя.

Я часто пытаюсь представить себе такого же, но только живого. Того, который умел бы улыбаться, и пахнул чем-нибудь тёплым. Наверное, он бы носил фисташковый свитер и слушал реггей. Но мой Том не сможет стать таким.

Сегодня город носил женский запах. Это была осень, и моросил мелкий дождь. Бармен протирал глаза и рюмки. Сегодня мне снова не удалось оживить его. Он слишком крепко держался за барную стойку и слишком умело прятал своё лицо. Пуговица на пиджаке треснула, очки упали на пол, крупа рассыпалась. Слова от испуга побежали:

- Ну, пойдём, ну возьми себя в руки, ну не бойся! Я всё равно..не знаю, как сделать это…

Пахло коньяком. Слышался стук каблуков и чирканье зажигалок. Всё в один миг. «Страшно, ведь я действительно не знаю». Моё сознание должно было снова выместить эту мысль, я чем-то догадывалась об этом. Оно справится с этим.

- Я никогда не мечтала о тебе.

Это только одна ночь, когда всё, вообще все было собрано в горле, в одном комке, в одном хрустальном, а может быть стеклянном шарике голубоватого цвета. Телефон за стойкой звонил так резко, что приходилось вздрагивать. Или не от этого? Я окончательно разодрала пальцы, оставила их без кутикул, они зудели. Но вообще они хотели к нему. Как трудно в поиске впечатлений и чувств. Я не люблю вспоминать эти несколько часов, которые можно назвать красивее – ночью. Они пахнут табаком, марихуаной, помокшими перчатками, моими влажными глазами и натянутым ожиданием.

Ну, пожалуйста…



Но это не единственный день, о котором мне хочется рассказать.

Если бы я повсюду искала его, если таким образом он был бы для меня особенным, то я тщательно подбирала бы только лучшие слова. Так нужно было бы для жизни, у неё такие правила.

- Мне кажется, я предаю тебя, вспоминая столько раз, столько лишних раз.

- Да, я согласен.

Куда уходят мысли, когда дверь в комнате открыта? Я наблюдала за городом из тёмного окна. Сыро, сыро, сыро, сыро! Он в это время отвинчивал свою голову или вынимал и протирал глаз, спал на диване или лез на крышу что бы почувствовать ветер. Я не знаю, что он делал, но в это мгновение я чувствовала его так, как будто он был у моего плеча. И так я чувствовала его каждый день и даже перестала замечать это.

- Как хорошо поговорить о тебе, как хорошо поискать твоё имя в книгах, просто случайно услышать в толпе или из телевизора в соседней комнате.

-Да?

Он живёт в чёрно-белом городе, он, скорее всего, живёт на открытках.

Посетители скучали, джаз-бэнд трезвел, ночь заканчивалась. Сидя за последним столиком, я складывала стопочкой лепестки роз. Может они на самом деле все хорошие, те, с кем я не захотела бы быть.

Я пролезла между прутьев, села на ступени и закурила. Ему бы так не понравилось. Хотя…

Старик стоял, подперев бока, и плевал через правое плечо.

- Ты женское себе всё застудишь! Эй!

Только его не хватало, и я представила себя в другом месте. От пальцев приятно пахло табаком.

Бармен стряхнул с рукава пепел, помолился, держась за пуговицу, и включил телевизор. Старый чёрно-белый ящик зашуршал. Посетители поморщили носы, темнокожие музыканты с надеждой взглянули в его сторону.

-Джордано! – раздалось оттуда. И только в этот миг он был убит, расстрелян, повешен, растоптан, разорван, распят, сварён и съеден заживо. На лепестках я обнаружила пепел. Мой механический друг собирался уйти.

- Ты не хочешь попробовать сотворить что-нибудь живое?

- Вишнёвое дерево?

Хотелось постоянно находиться в движении, что бы не так чувствовать боль, а желательно вообще не чувствовать. Я стала усиленно вспоминать все события, происходящие у меня в жизни, что бы почувствовать радость, но любые, даже самые приятные, вызывали отвращение. Я в спешке продела пуговицу в петлю и выпалила:

- Здесь, здесь остановите.

Когда я захлопывала дверь, я вспомнила, что забыла забрать перчатки: «К чёрту! К чёрту…». Неба не было видно, город пахнул деревенским костром, звуки были приглушёнными. В горле першило и хотелось не дышать.

Он стоял, облокотившись на угол, ворот его рубашки был порван.

- Холодно! Тебе холодно! Давай ещё раз, давай ещё один единственный раз!

Сверху посыпалось что-то колкое. В двухэтажном доме зажёгся огонёк, стало видно силуэты пожилых людей и детей. Без запаха запахло пирожками, что-то сжалось. Я стала с опозданием улавливать свои движения - стояла, держав его за подбородок, отрывала пуговицу на его рубашке, клала её в свой карман, стояла, прижавшись к другой стороне угла, сидела на корточках, держась за сапоги, выдавливала лбом его коленную чашечку, протирала ему очки. Это не останавливалось. И так закончился вечер.

Утро должно было показаться тяжёлым.

В углу шуршал от сквозняка ящик с новогодними игрушками. Я снова выбирала между желанием рассмотреть, пощупать, в очередной раз ощутить их, и неохотой пылить руки и складывать все обратно. Один из шариков был простым пластмассовым, обёрнутым в перламутровые желтые нити. Я повесила его на ключи рядом с металлическим дельфинчиком.

-Тебе нравится?

- Неа.

Угол от этого совсем опустел.

В тёплом переходе я стола между двумя телефонными аппаратами. По переходу почему-то летала муха.

- Я такая неосторожная.